В глубинах неба [litres] - Станислав Цыбульский

Войцех промолчал, но по его лицу было видно, что он обо всем этом думает. Очередной норм, привыкший болтаться на грунте и никогда дальше низкой орбиты не поднимавшийся, встретился с чуть более широкой реальностью. Распорядившись действовать по обстоятельствам, я переключился и запросил связь с лабораторией, где при жизни работал герр Хоффман.

Меня соединили с паузой такой продолжительной, которую не спишешь на лаг в ретрансляторах. Наконец передо мной появился молодой человек в форме военного образца, но с незнакомыми знаками различия. Увидев меня, он скосил взгляд в сторону, туда, где обычно всплывает окно с информацией, затем сказал:

– Слушаю.

– Вячеслав Коростылев, полицейский следователь. Веду расследование гибели Луки Хоффмана. С кем имею честь?..

– О, извините. Сандерс, служба безопасности. Вы у нас заявлены только через сутки, что-то случилось?

– Да, небольшие изменения в планах. – Я заметил, что он пропустил обязательное упоминание звания, но не стал вдаваться в подробности. – Мне нужен виртуальный доступ на станцию.

– Сожалею, что не успели предупредить… Вам отказано в посещении.

Очередная неприятная новость.

– И почему же? – Я удивленно вскинул брови. – У меня самые широкие полномочия. Вам отправили мои допуски.

– Да, мы с ними ознакомились. Но я так скажу, господин следователь: мы с вами немного в разных структурах, и ваши допуски – скорее рекомендации.

– И эти рекомендации мне выдали на Земле. В Центре. Вы, может быть, не в курсе, но мое руководство сидит в одном здании с вашим. – Я рисковал, однако решил, что можно попробовать надавить еще. – Уверен, они решат этот вопрос, просто пройдя два коридора и поднявшись на лифте. Но зачем беспокоить уважаемых людей?

Сандерс на экране застыл, и без того тонкие губы сжались в нитку.

– Я могу пойти вам навстречу и устроить беседу с коллегами Хоффмана, но только удаленно. И не сейчас, а позже.

– Хорошо. – Я замедленно кивнул, перебирая варианты. Можно было бы нажать, но тогда они могут пойти на принцип, и я завязну надолго. – Но я хочу провести опрос свидетелей прямо сейчас. Мы же сможем это устроить?

Такая возможность была, хоть внутренне я уже готовился к очередной неприятности. Сандерс жестом попросил меня подождать и скрылся за кадром. Вскоре он вернулся, передал мне код от закрытого канала, по которому должна была состояться беседа, и исчез с экрана. Мне оставалось только устроиться поудобнее, поправить ремни, прижимающие меня к дивану в отсутствие притяжения, и ждать.

Первым на виртуальном экране появился молодой мужчина с бледным вытянутым лицом и беспокойными глазами. Волосы на его голове в слабой гравитации крошечного спутника стояли торчком. Прежде чем посмотреть на меня, он обернулся на кого-то, мне невидимого, словно ожидая разрешения.

– Здравствуйте, – сказал я, прерывая затянувшееся молчание. – Представьтесь.

– Здрасьте… – сказал он спустя несколько секунд, за которые сигнал добрался до лаборатории и вернулся обратно. – Иванов… э-э-э… Матвей Иванов, младший научный здесь…

– Вы уже в курсе, кто я и по какому поводу мы общаемся?

– Д-да, конечно. – Иванов снова бросил взгляд через плечо. – Вы по поводу Хоффмана, что он пропал. Но я…

– Для начала я хотел бы услышать от вас, каким он был человеком. – Я сделал поощряющий жест. – Он ведь был вашим руководителем?

– Он был… – Иванов нахмурился, рука его дернулась, словно он хотел почесать в затылке, но в последний момент сдержался. – Хороший человек, и как начальник тоже! Только хорошее о нем могу рассказать!

Любому, хоть немного разбирающемуся в людях, стало бы понятно, что младший научный сотрудник врет, потому что делал он это очень неумело. Он долго рассыпался в комплиментах погибшему ученому, пока наконец мне это не надоело.

– Хорошо, давайте сменим тему. Над чем работал герр Хоффман перед смертью?

Мне никогда не приходилось видеть, как человек умирает от инсульта, и теперь я едва не получил этот опыт. Иванов сперва смертельно побледнел, затем его лицо начало стремительно наливаться дурной кровью. Он широко распахнул глаза, повернулся, глядя на замершего за пределами видимости Сандерса, но я услышал другой голос, властный и низкий, который произнес откуда-то со стороны:

– Я уверен, что это не имеет отношения к случившемуся. – Иванов исчез из кадра так быстро, словно от него просто отвернули камеру. Теперь передо мной оказался мужчина с тяжелым взглядом и грубыми чертами лица. Он так близко наклонился к объективу, что занял почти все пространство. – Ваше дело – разобраться, из-за кого мы лишились нашего астрофизика!

Его взгляд мог вызвать оторопь у неподготовленного человека, мне же по работе случалось пользоваться таким самому. Выдержав паузу, я сказал:

– Обязательно разберусь, не сомневайтесь. А теперь я бы хотел продолжить, пригласите следующего.

Мужчина ожег меня злым взглядом, но из поля зрения убрался. Было слышно, как за кадром он отдает команды, потом на стул по ту сторону камеры уселся следующий человек. Из комментария внизу экрана я узнал, что это Джон Элтон, астрофизик. Тот выглядел так, словно его оторвали от очень важного дела. На мое приветствие и просьбу рассказать о Хоффмане он дернул плечом и раздраженно бросил:

– Мразь он был первостатейная, но дело знал, на нем все держалось. Хватит?

– Вы куда-то торопитесь? – спросил я.

– Нет, у меня полно времени на тупые разговоры! Давайте, что у вас там дальше?

– Как скажете. Тогда вот такой вопрос: кто мог желать ему смерти?

За пределами экрана что-то сказали предупреждающе, но астрофизик отмахнулся, развел руками:

– Да кто угодно! Мы тут все сплошь неповторимые снежинки и не любим, когда нас тычут мордами в ошибки!

– А он это делал?

– Я там раньше уже говорил про тупые разговоры? – Голоса стали отчетливее, и Элтон огрызнулся в сторону: – Да в задницу вашу секретность! Никто Хоффмана специально не убивал! Хотя я бы его с удовольствием сам задушил, глядя в глаза!

Последнюю фразу он почти выкрикнул, потом вскочил на ноги и, не прощаясь, скрылся из вида.

Так, один за другим, передо мной прошли все девять бывших коллег погибшего. Совершенно разные, они как близнецы были похожи в одном: у каждого смерть Хоффмана вызвала только плохо скрываемую радость. У всех, кроме первого. Матвей Иванов выглядел очень уж… странно. Было бы отлично, если бы с этим человеком я мог встретиться наедине: уверен, что узнал бы много интересного.

Наконец на экране снова появился Сандерс. Он опустился на стул перед смотрящей на него камерой и спросил, официально улыбаясь:

– Мы закончили, господин Коростылев?

– Позвольте еще пару вопросов. Ваше